Меню
12+

Интернет-сайт газеты г. Назарово и Назаровского района «Советское Причулымье»

Красноярский край/г. Назарово
19 декабря 2018, ср 2018.12.19 04:41:54
12+

Советское Причулымье

Советское Причулымье

1

Раино детство

По известной статистике, Великая Отечественная война унесла жизни 26,6 млн со­ветских людей. Из них около 10 млн — солдаты, остальные — старики, женщины, дети. Статистика пока молчит, сколько детей погибло в СССР, в европейских странах. Война искалечила и миллионы детских судеб. Они хлебнули горя сполна, ведь для многих война совпала с началом жизни.

У Раисы Степановны нет ор­денов и медалей, но то, что она выжила в войну, как мно­гие дети тогда, уже подвиг, уже чудо – промысел Божий. Выжила в самом пекле вой­ны, сохранив человеческое лицо, доброе, чуткое, серд­це, сохранив на всю жизнь благодарность воину-осво­бодителю — русскому сол­дату. Подвиг совершили её мать и бабушка, с певучими, красивыми русскими име­нами: Евдокия — Дуся, Ду­сенька, и Ефимия. Среди фашистских зверств, бом­бежек, голода, страха они сберегли детям жизнь. Что помогало им оставаться людьми среди нелюдей, со­хранить человечность и бла­годарность?..

...Из Ленинграда на лето Ильины вывозили детей в с.Никифорово, недалеко от Ве­ликих Лук, Псковская область, в усадьбу бабушки Фимы. Рая любила бывать у бабушки. Что такое детство? Беззаботность, доверчивость, искренность. Беззащитность. Смелость, дер­зость, мечты. И впечатления детства самые яркие. Таким и бывало всегда лето в Никифо­рово — красочным, ярким, ве­селым. Небо было высоким и голубым, а солнце ослепитель­ным, а деревья — большими. И как помнится это пронзитель­но лучистое, во всю небесную ширь, майское солнце! До вой-ны. В войну краски стали дру­гими, потому что детство кон­чилось. Надолго. На несколько лет. Страшных лет, наполненных ужасом смерти, голода, холода, разрухи. У брата Ванечки дет­ство оборвалось в два годика, Рае было пять, а сестре Маше десять.

Немцы пришли в Никифоро­во в 42-м, с тех пор Рая и пом­нит себя. Стояли в селе малым отрядом, а горя было много. За­бирали всё: скот, птицу, "млеко, яйко". Малейшее сопротивле­ние, неповиновение — собака ли загавкала, человек возмутился — стреляли тут же, на месте. Ког­да уводили со двора бабушки Фимы жалостно мычавшую ко­рову, Раечка с Машей с плачем бежали за ней, просили вернуть кормилицу. Чудом остались живы. Немец вдруг предупре­дил: "Мутер, пу-пу". И мать, за­жав рты голосящим девочкам, быстро оттащила их за ворота.

Работать у немцев должны были все, у кого руки-ноги ше­велятся (заготовка дров, убор­ка, стирка и т.д.). Дед Раи как-то отказался идти на работу. На глазах у детей, дочери и жены он был расстрелян во дворе своего дома...

Повсеместно на оккупиро­ванных немцами территори­ях действовали партизанские отряды. В партизаны уходили те, кто не успел уйти на фронт или не подходил по возрасту, — 13-15-летние ребята. Сестрён­ка Маша жила дома, но как могла, помогала партизанам, передавала продукты, нужные сведения. Для партизан мест­ные ничего не жалели. Не было жадности и тогда, когда на всех в семье делилась последняя ле­пешка, замешанная на траве и комбикорме.

А есть хотелось. Сильно хо­телось. На всю жизнь уроком, правилом стал случай из дет­ства — без спроса не брать, чу­жого не брать. Залезла Рая в погреб, отпила из крынки мо­лока, за что получила от мате­ри розог. С плачем просила ба­бушка Фима за внучку: "Дуся, Дусенька, не бей, она же голод­ная!" И тут же в памяти мамины глаза — глаза войны. В них очень долго не было радости, а толь­ко страдание и тревога, страх за детей и непроходимая грусть...

Когда Ванечке было 3 или 4 годика, вместе с другими одно­сельчанами погнали всю Раи­ну семью в Германию. До стан­ции 15 км, пешком. Отстающих и падающих расстреливали на месте. Ваню по очереди нес­ли на руках. И тут чудом оста­лась жива шестилетняя Рая. Выбиваясь из сил, она време­нами ползла на четвереньках, и, словно голос с небес, звучали жалостливые, но укрепляющие слова незабвенной бабушки Фимы: "Рая, Раечка, иди, ползи, а то расстреляют". Везли их в товарных вагонах. На границе с Кёнигсбергом — бомбежка. Ско­рее всего, наши отбили состав. Кто-то погиб, а выжившие были спасены от концлагеря, среди них и вся семья Раи. Две недели блуждали по лесу. Обессилев­шие, голодные, надо выходить. Вышли. Забрал их к себе на ху­тор помещик литовец. Эстония, Латвия, Литва — все в основном были за немцев. На удивление снисходительно добр оказался этот помещик и его семья. Да, бабушке и маме приходилось много работать, и здесь страх и порабощение. Но у них была еда, крыша над головой и самое главное — не было опасности вновь быть отправленными в концлагерь. Около двух лет они прожили на хуторе у литовца. Весной 1945-го местом житель­ства стала окраина литовско­го города Таураге. Жесточай­шие бои за город, артобстрелы, бомбежки... И опять чудесное спасение всей семьи. Непода­лёку от их дома стоял лагерь с нашими военнопленными. Маша и Рая часто бегали туда, кидали за колючую проволоку кусочки хлеба, с несколькими из них познакомились. Однаж­ды Маша и соседский мальчик принесли им щипцы. Пятерым исхудавшим, оборванным рус­ским удалось бежать. Сосед­ская семья и Раина их спрятали. Маму немцы забрали на следу­ющий день, через три дня она вернулась и передала условие фашистов: если беглецы не бу­дут найдены, все русские се­мьи того района — под расстрел. Наши сдались немцам в тот же день, но уходили с огромной благодарностью за устроенный побег — это уже был величай­ший риск и самопожертвова­ние. Один на прощанье сказал: "Дуся, жив буду, обязательно найду...". Не нашел.

В Никифорово вернулись после нескольких лет страш­ных испытаний и горьких ски­таний только в 1946 году, вес­ной. Две матери, не по годам состарившиеся, и трое стре­мительно повзрослевших де­тей. Говорят, сильна молитва матери, со дна моря достанет. Сильно, несокрушимо любя­щее сердце. Любовь побеждает зло и смерть, сберегает жизнь. И если ты с Богом, значит, есть в сердце любовь. Не молитва­ми ли этих двух матерей, благо­даря их жертвенности и любви, целыми и невредимыми прош­ли по аду войны Ванечка, Рая и Маша? Сколько раз было — меж­ду жизнью и смертью.

А в родном селе их ждала еще одна беда. На месте дома, где были и счастливые, радост­ные дни детства, зияла огром­ная воронка от взрыва, на дне её всё ж таки теплилась жизнь — цвели желтые цветы. До сих пор жива в памяти эта картина, до сих пор снится сон: на родном пепелище пробивается моло­дая зелень и желтые цветы.

Куда идти? Где жить? Лес недалеко, оттуда мать таска­ла бревна, Рая и Маша, как мог­ли, помогали ей. Добрые люди помогли, и к осени поставили Ильины избушку. Жильё было, а голод не отступал. Детям надо учиться, а школа далеко. На­шелся, однако, наконец отец, Степан Александрович. По сло­вам матери, на фронте он был разведчиком, по тяжелому ра­нению его демобилизовали и отправили почему-то в Сибирь. От него пришел вызов, и в 1948 году семья отправилась в Крас­ноярский край. Так Рая оказа­лась в Назарово, жили сначала на 46-м км. По приезде в Си­бирь еще одно горькое испы­тание выпало этой семье. Отец был женат, дети. Мать не смогла простить. А ехать обратно в Ни­кифорово или Ленинград (квар­тиру наверняка можно было тог­да еще вернуть) не было уже ни сил, ни желания. Здесь жилось сытно — молоко, хлеб, настоя­щий рай после голодных лет. Дети пошли в школу, обули-одели их. И был мир, и не было страха смерти. Была жизнь. С липкими, смолистыми листоч­ками на деревьях в мае, с бес­крайней широтой зеленых по­лей и лугов в июле, и небо снова было высоким и голубым, а солнце — теплым и щедрым. Была любовь, семья, дети, лю­бимая работа.

Рая с удовольствием учи­лась в школе, закончила тор­гово-экономический техникум, работала в Назарово на руко­водящих должностях. Сестры Машеньки уже нет в живых. Братишка Ванечка — Иван Сте­панович — живет в Красноярске. Незабвенные дорогие люди, с кем прошла Раечка дорогами войны, бабушка Фима — Ефимия Алексеевна — и мама Евдокия Михайловна давно в мире ином. Светлую память о них Раиса Степановна Бахова, узник конц-лагерей, передала своим детям — сыну Геннадию, он живет в Лу­ганске, и дочери Людмиле (она рядом с матерью, в Назарово), внукам — Танюше и Лиде, Гене. Узнает скоро о подвиге бабу­шек Дуси и Фимы, о детстве своей замечательной бабушки Раи и трехлетний правнук Саша. Про единственную игрушку, ко­торую помнит из своего дет­ства бабушка Рая, — тряпичную куклу, её как-то смастерила в утешение голодной внучке ба­бушка Фима. Расскажет Раиса Степановна Саше, когда под­растет, про бабу Ксению, кото­рая работала на Дороге жизни на Ладоге, как погибла её дво­юродная сестренка Маруся — во время блокады Ленинграда её съели. А тетушка Аня выжила, ей сказали в город не возвращать­ся, есть случаи людоедства, и она осталась жить на заводе. Какой страх живет до сих пор в его скромной, доброй, интел­лигентно сдержанной бабуш­ке? И это должен знать Саша. Боится она войны, боится вар­варской смерти. Как словами передать, что пережила малень­кая Рая, когда её семья и од­носельчане ждали в сарае, что немцы вот-вот подожгут? Отби­ли их тогда партизаны. А самое большое радостное воспомина­ние её детства — весть о Побе­де. Как сохранить человечность и благодарность в нечеловече­ских условиях войны? Знает и об этом бабушка Рая. Каждый тог­да, все, в едином порыве объе­диненные одной идеей, делали всё, чтобы отстоять свою Ро­дину, свою семью, сделать сво­их близких свободными и счаст­ливыми. Ради жизни живущих и будущих поколений сражались в Великую Отечественную все. Жизнь, данную Богом, отнять и попрать, никто не имеет право. Всем здравомыслящим людям мира, особенно русским, совет­ским, тогда была "нужна одна Победа, одна на всех, мы за це­ной не постоим". Национальная идея "за други своя, за Отече­ство" объединяла тогда. А бла­годарность — это качество неиз­бежно присуще всем, кто ценит жизнь, уважает права и свобо­ды человека. Благодарность за Победу всем павшим и живым, конечно, всегда живет в сердце Раисы Степановны. И с гордо­стью и трепетом смотрела она шествие "Бессмертного полка" 9 Мая и радовалась, что в еди­ном порыве с благодарностью за жизнь и свободу шли внуки солдат Победы.

Надо и об этом знать Саше, что самая величайшая цен­ность — это Жизнь.

...Слёзы, слёзы и слёзы. Так мало светлых воспоминаний из детства! Но что сегодня так огорчает и тревожит Раису Сте­пановну? Отчего так горько пла­чет ветеран? Перед 9 Мая была она на встрече с ребятишками в Детском доме. Около ста детей там. Во время её выступления подошел к ней мальчик Коля: "Можно с вами постоять?" — Да так и стоял, прижавшись, всю встречу. Зашлось сердце от го­речи и жалости... И до сих пор Раиса Степановна, согретая в лихую, страшную годину войны теплом и заботой матери, спа­сенная не раз от смерти мате­ринской любовью, ищет ответ на вопрос — почему сейчас, в мирное время, наши дети-сиро­ты, почему у детей счастья нет? Ответ не находит до сир пор. И перед глазами стоит мальчик Коля с просящими, наполнен­ными тоской, глазами.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.