Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Озвучка выделенного текста
Настройки
Обычная версия
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы
(видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Назарово
17 апреля, сб
Настройки Обычная версия
Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы (видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Назарово
17 апреля, сб

Клад моей памяти

3 марта 2021
1

Память – категория вечная. И у каждого из нас (не сомневаюсь в этом) в кладовых памяти отложились или какие-то самые дорогие сердцу события, или отдельные моменты из категории обыденных, или целая жизнь, оставшаяся, увы, уже за плечами.

Вот и я в очередной раз до­стала свои семейные фотоар­хивы. Сколько же событий они вместили в себя! Люблю остать­ся наедине с этим накопленным за много десятков лет драгоцен­ным кладом – кладом памяти. Снимки и воображение возвра­щают в прошлое. Невозможно передать словами чувства, охва­тывающие в такие моменты: ду­шевный трепет, ощущение радо­сти, грусти, боль утрат… Листаю альбомы, перебираю снимки, всматриваюсь в родные лица… Каждая фотография – кусочек чьей-то жизни.

А вот мама… И ещё, и ещё, и ещё – в разные годы. Здесь вся наша семья в середине 50-х го­дов прошлого века. Эта фотогра­фия мне особенно дорога – она единственная из нашего ранне­го деревенского детства, где мы вместе с мамой (спасибо заезже­му фотографу, тогда они были не частыми гостями в глубинке). Се­стре 13 лет, брату – 12, мне 9 лет. Двумя годами раньше, в 1954-м, погиб наш отец. И мама, ещё со­всем молодая, осталась с нами троими одна. Жили в д.Сереуль. Мама работала в колхозе: на ферме ухаживала за маленьки­ми телятами, была подменной дояркой, мыла полы в красном уголке, а в сезон уборки – на су­шилке. Изо дня в день, с раннего утра и до поздней ночи. Детей надо кормить, одевать, обувать. Без мужских рук, без хозяина в доме, без опоры…

Мы, наверное, уже тогда по­няли, как же ей нелегко. А тут ещё одна беда пришла: в первую зиму после смерти отца у нас украли нашу кормилицу – корову Марту. Сказать, что мама пере­живала – ничего не сказать. Без коровы – голод! Плакала, причи­тала: «Чем же я теперь кормить буду своих малых?! Захворают, помрут мои кровинушки…»

Как только поднялась рука у кого-то оставить семью, где, как говорится, мал мала меньше, на такую жестокость, бесчеловеч­ность, подлость?! Люди, да и мама, конечно, догадывались (а кто-то точно знал), кто эти нелю­ди. Не знаю, видно, боялись. До суда дело не дошло. А у тех «до­бродетелей» — ворюг так и не за­болела совесть. Да её и не было!

Нам же быстро пришлось по­взрослеть. Хорошо помню, как я почти каждый день бегала на ферму (а ведь только-только по­шла в 1-й класс), помогала поить телят, чистить щеткой их сваляв­шуюся шерстку. И как приятно было потом погладить каждого за лоснящийся бочок, потрепать за ушко, чмокнуть в крутой лобик.

Все домашние дела лежали на плечах старших сестренки и брата. Наш Василёк остался в доме за главного – мужичок с ноготок. Его так и звал наш дядя. Он даже ездил зимой с мамой в лес за дровами, рубил, пилил. Приземистая лошадка еле – еле тащила сани, с верхом нагру­женные березовыми чурками, а «дровосеки» шли рядом, по­стоянно проваливаясь по пояс в глубокий снег. Усталые, с горем пополам добирались до дома. И потом мамино (никогда не за­буду): «Ой, сынок, да как же я бы без тебя-то управилась?! И не доехала бы обратно, и замерзла бы ещё где, а то бы ещё и волки напали…» А у сестрёнки Нади уже давно к их возвращению были готовы наваристые щи из русской печки. Очень вкусно с замороженной горбушкой при­несённого с мороза запашисто­го домашнего хлеба.

В деревне была только на­чальная школа, поэтому сво­их старших помощников мама отправила учиться в Назаро­во. Очень переживала – ведь маленькие ещё. Благо, жили у родной тёти – сыты, ухожены, не обижены. Мне в Медведск пришлось ездить в 5-й класс. И тогда мама принимает решение – переехать в райцентр. Пони­мала, что надо выучить, чтобы потом все получили хорошее образование. Купила в рассроч­ку у дальних родственников не­большой дом, переехали. Так в 1959 году оказались в Назарово. Теперь – все вместе! И маме спо­койно – все дети при ней, и нам радостно. Мама пошла работать в больницу № 1 – в роддом, сна­чала, пока освоилась, была сани­таркой, затем все последующие годы до ухода на пенсию (1959-1976) – нянечкой в детском от­делении. Так что всех деток, кто родился в те годы в Назаровском роддоме, пеленали её умелые и заботливые руки. Разносила младенцев по палатам для корм­ления мамочкам – брала сразу двоих, а то и троих новорожден­ных, бережно прижимала к себе.

А как любила свою рабо­ту! Всегда дома рассказывала, сколько деток появилось на свет за её смену, сколько девочек, мальчиков, описывала каждого, сильно жалела, если ребеночек недомогает или родился недо­ношенным. Не ис­ключено, что жен­щины-роженицы тех лет помнят добрую няню, которая когда-то отдала их деткам и им самим частицу своего тепла.

Кстати, когда ро­дился мой перве­нец, мамы на сме­не не было. Пришла через день-два на работу и сразу в дет­скую. Своего вну­ка определила без­ошибочно! Занес­ла ко мне в палату. Счастливая, на гла­зах слёзы радости…

Такой была моя любимая мама — Джебко Анна Деми­довна.

Такая вот семей­ная история. Нелег­кая судьба простой, скромной женщины – матери, неутомимой труженицы. Почти 29 лет, как нет её с нами. Нет и сестры с братом. А память жива. И я, пока живу, до конца дней буду помнить всех их. Помнить мами­ны лучистые глаза василькового цвета, светлую улыбку, женское обаяние, её трепетную заботу о нас, детях, а потом и внуках, её на­труженные руки и необыкновенно доброе сердце.

P.S. Жаль, что какие-то очень важные и нужные слова мы не успеваем сказать своим мате­рям при жизни…

Людмила КРУГЛОВА

От редакции: расскажите и вы о самом дорогом в вашей жизни человеке. Присылайте свои рассказы в рубрику «Мы вместе. Я и мама».

Ждём ваших писем и фотографий!

Редакция

Картина дня