Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Озвучка выделенного текста
Настройки
Обычная версия
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы
(видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Назарово
15 мая, сб
16°
Настройки Обычная версия
Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы (видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Назарово
15 мая, сб
16°

Мачеха

3 апреля 2014
1

Рассказ-быль
В индийской мифологии есть такая легенда:собрал Будда мешок груш,
разрезал их на половинки-женские и мужские -и разбросал их по белу
свету. Какая половинка найдёт свою, и будет у них любовь на всю жизнь.
Она лежала в немецкой клинике после тяжёлой операции. Жить не хотелось. Сознание то приходило к ней, то снова наступал провал. Сквозь пелену затуманенных глаз разглядела измученное лицо склонившегося к ней старшего сына Саши. Саша — её гордость, её безмерная любовь. Он легонько сжал её руку: «Мамуля, всё будет хорошо, веришь? Я с тобой, не уходи, ты нужна нам. Димка скоро приедет». Димка – младшенький, маленький был соловей – разбойник, непоседа, проказник. Ах, деточки, деточки. Одни вы у меня на всём свете.
Сквозь забытьё мелькали картины всей её жизни. Вот она, молодая фельдшерица, небольшой прииск, маленькая двух-этажная больница, работа в «скорой помощи». Обычные будни, тоска зелёная.
Однажды зимним вечером поступил вызов к больному ребёнку, возраст — полгода, вызов сделал отец. Адрес был совсем недалеко от больницы, и Эльвира, так её звали, пошла пешком. Зайдя в квартиру, услышала детский крик: «Да пусти ты меня, это мама пришла!» Войдя в комнату, остолбенела: к ней с криком бросился мальчуган лет пяти, вылитый её выстраданная любовь – Хафиз. Обняв её и прижавшись к ней, малыш всхлипывал: «Мамочка, ты больше никуда не уйдёшь, мамочка…» Мужчина, как догадалась Эльвира, отец ребёнка, подошёл к нему и пытался оторвать малыша от Эльвиры. Не тут — то было. Малыш изо всех своих маленьких сил вцепился и отчаянно рыдал. Она почему-то шёпотом спросила у мужчины имя ребёнка – Саша. «Саша, Сашенька, я никуда не уйду, успокойся, мой хороший. У тебя же братик маленький болеет, мне надо ему помочь, а ты у нас совсем большой. Посидишь в другой комнате, хорошо? Я скоро». Погладив мальчика по голове, отвела его в комнату к бабушке, попросив присмотреть за внуком.
Осмотрев второго орущего малыша, помассировала ему животик, погладила, дала попить водички с лекарством. Через некоторое время малыш уснул. Позвонила в «скорую»: нет ли вызовов? Не было. Сказала шофёру, дежурившему в «скорой», если что, она у Семушиных задержится.
Осталась узнать, почему же маленький Саша бросился к ней с криком: «Мама!» Оказалось, отец детей, Семушин Иван, привёз недавно их из Якутии, после того, как у него убили жену и тёщу.
Иван работал после института главным инженером на алмазной фабрике, жена Вера, медсестра, работала в местной больнице. Убийство было банальным: уркаганы проиграли в карты женщину в машине. У Семушиных была «Волга», и Вера отлично водила машину. В один из осенних дней, оставив детей на мужа, она с матерью поехала по магазинам и не вернулась. Встревоженный Иван заявил в милицию. Оказалось, машину нашли на окраине Мирного, а жена и тёща зарезаны. Оставшись один с двумя малышами, один ещё грудной, он выехал на Урал к родителям. Пока ещё не работает, что делать с детьми, тоже не знает. Мама его, Нина Александровна, совсем старенькая, плохо видит, а отец…. Ну что с мужика взять?!
Эльвира предложила свою помощь: будет приходить в свободное от работы время и помогать с малышами, она живёт одна. Тем более, не хотелось травмировать старшенького — ведь он так надеялся, что мама вернулась. Нина Александровна только обрадовалась её решению: может, сойдутся молодые и будут жить, дети будут присмотрены. Да и об Эльвире все отзывались хорошо: добрая, старательная, правда, невзрачная. Ну и что? Зато заботливая, ласковая, вон как воркует с ребятишками.
Прошло около трёх месяцев, и Эльвира с Иваном зарегистрировались. Может, и не получилась бы у них семейная жизнь, но Эля сама выросла с отчимом, этакой скотиной, от которой всего можно было ожидать. Ну и личная жизнь её не сложилась. После окончания фельдшерско-акушерской школы встретила свою любовь. Ах, как она любила своего Хафиза! Красавец, синеглазый татарин. Хотели пожениться, но мать Хафиза была категорически против: «Жена татарина должна быть татаркой, неча кровь мешать!» Пришлось делать аборт и уезжать от стыда из города, где они жили. А маленький Саша так напоминал ей Хафиза, что у неё сердце заходилось, глядя на малыша.
Вскоре Ивану предложили работу на горно-обогатительном комбинате, находящемся в 50 км от родного прииска, и они всей семьёй переехали. Квартира была трёхкомнатная, Сашу определили в садик, Димка учился ходить. Шли годы. Иван уже работал главным инженером на фабрике, Эльвира — в « скорой».
Однажды она поехала одна на прииск к свёкрам: свекрови было совсем худо, но их дочь Наташа жила рядом и ухаживала за стариками. Она и вызвала Эльвиру. Свекровь, совсем старенькая и полуслепая, попросила Эльвиру взять папку с документами: «Открой, дочка, прости, что сразу тебе не показала. Поклянись мне, что дети ничего не узнают» . Недаром говорят, что в каждой семье есть свой «скелет» в шкафу. Этот «скелет» оказался и у Ивана. Оказывается, у Веры был мальчик Саша, рожден вне брака, записан был на Веру. Семушин его усыновил. Димка был уже совместный ребёнок Ивана и Веры.
Интересно, кто Сашкин отец, отчего он так похож на Хафиза? У Эльвиры была одна-единственная фотография любимого. Приехав домой, она долго копалась в старых фотографиях, нашла. Сашка — один в один с Хафизом.
Первый звонок беды прозвенел внезапно. Возвращаясь вечером с работы, Эльвира увидела во дворе на лавочке отчаянно рыдавшего сына: «Димка, что случилось, мой родной, кто тебя обидел?!».
«У…у…у…», — ревел малыш: «Уходи, ты мне не мать, ты чужая тетка…у…у…».
Кое-как успокоив сынишку, повыспросив, кто над ним так жестоко пошутил, она зашла в соседний подъезд к Марычевым. Мадам Марычева была женой городского чиновника. Склочная, недалёкого ума бабёнка, жила для себя. Детей не заводила: зачем ей такая обуза? А так, прогулялась во дворе с любимой собачкой, показала двору наряды. Весь интерес: магазины, парикмахерская, сплетни.
Влетев в квартиру, Эльвира со всего размаха влепила мадам пощёчину — одну, вторую… «Мерзавка, ты что себе позволяешь? Ты зачем ребёнку сказала, что я ему не мать? Если тебе незнакома радость материнства, можно травмировать чужих детей?!!! Да я тебя пришибу, негодяйка!». Прижав Марычеву к стене, пригрозила: если пикнешь где, скажу твоему мужу, чем ты занимаешься, мало не покажется». Эльвира, как и все приёмные родители, до смерти боялась, как бы её сыновья не узнали о том, что они не родные. У нас в стране всегда это было не принято. Ну, а «доброжелатели» всегда найдутся.
Домой пришла сама не своя. Сашка сидел рядом с Димкой и, как взрослый, успокаивал: «Ну, подумаешь, дура-тётка сказала, а ты и поверил. Она тебя разыграть хотела. Да она, вообще, противная тётка, ты к ней не подходи».
Сашке было уже 15 лет, скоро получать паспорт. Как быть, что сказать? Получается, по документам он вообще не их сын. Ох, беда. Поговорили потихоньку с Иваном. Эльвира рассказала ему, что дала клятву свекрови: дети ничего не узнают.
Спешно, через знакомых, сделали документы по усыновлению Саши, свидетельство о рождении выписали новое. Всё, приготовились.
Людмила КОЧНЕВА
Продолжение следует

Редакция