Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Озвучка выделенного текста
Настройки
Обычная версия
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы
(видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Назарово
17 апреля, сб
Настройки Обычная версия
Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы (видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Назарово
17 апреля, сб

О печальном наследии войны и не только

16 июня 2016
0

Александр Гужиленко не так давно уже появлялся на страни­цах газеты. В номере от 3 февраля были опубликованы его заметки об участии в поисковой экспедиции отряда «Челны». Каждый год бойцы отряда отправляются в Любан­ские леса, что в Ленинградской области, стремясь разыскать печальное наследие Великой Отечественной войны: останки погибших солдат, их личные вещи. В этом году, совсем недавно, Александр уже в третий раз принял участие в работе отряда. Сегодня Александр рассказал о судьбе обнаруженных останков, специфике работы поискового отряда, а также о своей жизни вне «Челнов».

 

- Александр Валерьевич, поскольку кто-то мог пропу­стить ваш февральский мате­риал, хотелось бы услышать всё с самого начала. Когда ваша судьба впервые пере­секлась с отрядом «Челны», и почему вы приняли решение стать его участником?

- Началось всё в июле 2013 года. Именно тогда мне неожи­данно позвонили и сообщили, что в Любанских лесах удалось обнаружить останки моего де­душки, Ивана Ивановича Гужи­ленко. Надо сказать, информа­ции о нём в нашей семье было крайне мало — одна фотография да «похоронка», датированная 1942 годом… Звонившие в пер­вую очередь спрашивали, где, по моему мнению, должны быть похоронены останки? Поскольку дед был коренным назаровцем, я, не раздумывая, ответил: «Ко­нечно, на родине!». Сказав это, я ожидал, что мне предстоит по­ехать в Ленинградскую область. Но всё оказалось проще — ребя­та из «Челнов» автоперевозкой отправили ящик с останками в Красноярск. Затем я привёз его в Назарово и организовал похороны. Сейчас дедушка по­коится там, где и должен, — на Аллее славы ветеранов. Разу­меется, вся эта история повли­яла на меня очень сильно. Уже в апреле следующего года я, под­готовленный к жизни в походных условиях, ехал в поезде, кото­рый вёз меня на встречу с ре­бятами из поискового отряда…

На сегодняшний день на моём счету три экспедиции. Как раз, по завершении последней, мне было торжественно вруче­но удостоверение, официаль­но закрепившее мой статус чле­на отряда. Конечно, не каждый, чьих родственников мы нахо­дим, позже сам присоединяется к поискам… Но всё же интерес людей заметен. Как правило, проявляется он в том, что родня опознанных бойцов лично при­езжает на место гибели. Быва­ли и случаи, когда к нам обра­щался человек, точно знавший, что где-то здесь, в лесах, дол­жен лежать в земле кто-то из его семьи. Например, в этом году прилетел парень с Алтая, желая разыскать останки своего деда, принял участие в экспедиции. В итоге обнаружить (либо опоз­нать) непосредственно его деда не удалось, но на месте пред­полагаемой гибели мы устано­вили крест.

- Расскажите, как имен­но проходят поиск останков и опознание? Как действует поисковый отряд, и какова во всём этом ваша роль?

- Поиск останков – действи­тельно сложный процесс, с мно­жеством этапов. Несколько че­ловек занимаются разведкой, набивают мозоли на многокило­метровых марш-бросках, чтобы найти место для работы основ­ному отряду. Именно развед­ка первой входит в неисследо­ванный квадрат, пока остальные ждут в лагере. А потому в ней со­стоят самые опытные и хорошо экипированные бойцы. Для них немаловажно умение ориен­тироваться на местности, ведь уходить в лесную чащу от базо­вого лагеря приходится на зна­чительные расстояния. При об­наружении погибших солдат активно используются метал­лоискатели. Прибор может об­наружить, например, ложку или кружку, лежащие в вещмешке бойца.

После того, как место для работы найдено, приходит вре­мя для вскрытия слоёв дёрна, эксгумации тел… Опись и фо­тографирование обнаруженных останков проводятся очень до­бросовестно, методы взяты из криминалистики.

Но поисковый отряд – это да­леко не только работа «в поле». Отдельные люди занимаются архивными записями. Кто-то расшифровывает солдатские медальоны и подписи на вещах. А кто-то вообще работает с ба­зами данных или социальными сетями, не выходя из дома.

Что до моей роли, то, в ос­новном, я был в разведке. Но при этом случалось и принимать участие в эксгумации, и состав­лять карты местности, и зани­маться поиском родни опознан­ного бойца.

- То есть основная цель отряда – это помочь вернуть останки родным?

- Самая главная наша зада­ча – это обеспечить погибшим достойное погребение соглас­но православным воинским тра­дициям. Конечно, если личность бойца получилось установить, ищем родственников. Так, в ходе последней экспедиции нами об­наружен и поднят 21 боец, по 3-м из них сейчас ведётся поиск. Как видите, опознать удаётся далеко не всех. Нередко бывало и так, что при бойце был найден солдатский медальон, но бума­га внутри, из-за времени и сы­рости, сделалась нечитаемой.

- Думаю, многим было бы интересно узнать, какие не­обычные находки случались во время экспедиций? Было нечто такое, что особенно за­помнилось?

- Интересная находка случи­лась во время моей первой экс­педиции, в 2014 году. Тогда мне повезло найти красивый порт­сигар, с дарственной надписью, причём тот, кому он предназна­чался, до сих пор числится про­павшим без вести. Находка эта была, можно сказать, делом слу­чая, потому что экипировка для поиска у меня была не из луч­ших – щуп да лопата, грубо го­воря. Или другой пример, уже из последней поездки. Во вре­мя поисков мы, разведчики, нат­кнулись на часть каски. Такая на­ходка даёт повод внимательнее осмотреть место: очень велика вероятность, что где-то здесь покоится и сам обладатель. Ре­зультат себя ждать не заставил — мой товарищ обнаружил фраг­мент кости, предположитель­но, человеческой. Далее, ме­трах в пяти, мы нашли ещё одну каску и ещё один фрагмент ко­сти. Выходит, погибших мини­мум двое, решили мы. Начали вскрывать дёрн. Когда работу закончили, площадь вскрытого участка составляла где-то пять на пять метров. Было обнаруже­но множество деревянных фраг­ментов, патронов, а также кост­ные останки. На многих останках характерные ровные срезы – признаки осколочного попада­ния. А последняя находка ждала нас метрах в 20-25 от раскопа. Это были солдатские ботинки с фрагментами костей внутри…

Вот так, по кусочкам, мы вос­становили общую картину. Полу­чалось, что в годы войны здесь ехал обоз, который накрыло взрывом. Собственно, большая часть костей, принятых нами за человеческие, – фрагменты ске­лета лошади, убитой осколками. А бойца на этом месте мы наш­ли всего одного.

- Должно быть, такие вот картины прошлого нередко вырисовываются во время поисков. Все три экспедиции дали возможность прикос­нуться к истории… Измени­лось ли после этого в вас что- то, как в личности?

- Безусловно. В первую оче­редь это касается отношения к Великой Отечественной войне, к памяти о ней. Потому что одно дело читать книгу или смотреть фильм на военную тематику. И совсем другое — получить ин­формацию напрямую, на месте раскопок. Когда ты видишь сво­ими глазами, в каких услови­ях вынуждены были жить и сра­жаться за Родину наши солдаты, с чем они шли в атаку и успе­вали ли сделать хотя бы один выстрел перед тем, как погиб­нуть. А ещё, согласно найден­ным предметам, ты неизбежно начинаешь сравнивать две ар­мии — нашу и немецкую. И мне очень неприятно говорить об этом, но просто как факт: про­тивник был экипирован в разы лучше. В вещах немецких сол­дат случалось находить не толь­ко предметы первой необходи­мости, но и всевозможные мази и кремы, например, против уку­сов насекомых. Были у них и специальные хлорницы для де­зинфекции воды, различные одеколоны… Наши солдаты ни­чем подобным не располагали. И вот когда видишь всё это, то и твои представления о войне на­чинают отклоняться в сторону от привычных житейских.

- Кстати, о житейском. Ру­брика у нас ведь не просто так названа «Откровенно о глав­ном». Расскажите про свой жизненный путь.

- Вырос я здесь, в Назарово. Отец работал на ЖБК, а мать в городском "Водоканале". Сей­час мама на пенсии, а отца уже, к сожалению, нет в живых. Учил­ся я в школе №7 и после 9-ти классов поступил в НЭСТ. За­тем была служба во внутрен­них войсках МВД. Мне повез­ло попасть в Москву, осталось много ярких воспоминаний по­сле службы. Например, мы по­могали сотрудникам милиции обеспечивать порядок во вре­мя футбольных матчей, а ещё дежурили в московском метро­политене. Вернувшись из армии в 2001 году, я пошёл работать в Федеральную службу исполне­ния наказаний. Собственно, до недавнего времени я был млад­шим инспектором отдела охра­ны следственного изолятора в Ачинске. Но решил уволиться и искать что-то новое. Такой вот интересный сейчас период пе­ремен в моей жизни.

- А что сегодня задаёт курс жизни, кроме интереса к истории? Семья, увлечения?

- И то, и другое. Моя жена, Юлия Сергеевна, работает по­мощником воспитателя в дет­ском садике «Теремок». У нас сын Иван. Сейчас ему 8 лет, и в этом году он окончил первый класс. Пока он ещё маленький, я сильно не стремлюсь заинте­ресовать его памятью о войне, хотя в общих чертах он знает о сути моих экспедиций, смотрит фотографии. В будущем, когда подрастёт, хотелось бы ездить вместе с ним.

Из увлечений предпочитаю рыбалку, хотя работа уже дол­гое время не позволяет мне вы­браться куда-нибудь с удочкой. Люблю песни под гитару – по­ходные либо о войне. Если же говорить о книгах и фильмах, то и тут проявляется мой интерес к военной тематике. Например, из фильмов больше всего люблю нашу советскую классику: «В бой идут одни старики», «Батальо­ны просят огня», «Звезда». Эти картины не просто хороши сами по себе, они ещё и великолепно справлялись с задачей патрио­тического воспитания молодё­жи. Вот, боюсь, современному поколению этого недостаёт…

- А есть ли такая совре­менная молодёжь, которая принимает участие в экспе­дициях «Челнов»? Например, школьники?

- Конечно! Часто именно им доверяют вскрывать слои дёр­на, после того, как разведка об­наружит возможное место гибе­ли бойца. Вообще, что касается школьников, то, во-первых, в от­ряд всегда берут ребят постар­ше, 10-11 класс. А во-вторых, стараемся их по возможности жалеть, поручаем самую про­стую работу. Ведь в походных условиях, когда до ближайшего населённого пункта примерно 10 километров, даже взрослым бывает сложно, не то что под­росткам. Есть в «Челнах» и свои уникальные способы патриоти­ческого воспитания: в каждую экспедицию берём с собой не­большой кинопроектор. Чтобы вечерами, прямо под открытым небом, показывать молодым участникам экспедиции хоро­шие фильмы о Великой Отечест- венной войне…

- Должно быть, потряса­юще эмоциональными выхо­дят киносеансы! А с молодё­жью в Назарово работаете? Ведь, получается, далеко не все дети могут попасть в экс­педицию.

- Для Назаровского МВЦ я много всего привозил с раско­пок. Конечно, не оружие и не боеприпасы — закон запрещает. Привозил каски, элементы фор­менного обмундирования, быто­вые предметы…

Если говорить о непосред­ственной работе с детьми, то для них проводятся мероприя­тия под названием «Урок муже­ства». Я сам проводил подобные со школьниками города и райо­на, а также в МЦ «Бригантина». В ходе таких уроков информация доносится не только словами, но и через фото и видео. Видя всё это, многие проникаются инте­ресом к военной истории и па­мяти погибших солдат. Да и те, кто побывал в наших экспеди­циях, потом, само собой, рас­сказывают сверстникам о сво­их впечатлениях. Так молодые люди и находят дорогу в наш дружный отряд.

На прощание Александр Ва­лерьевич сказал, что наверняка продолжит ездить в экспедиции и дальше. Что ж, нам остаётся лишь пожелать ему и «Челнам» успешно действовать и привле­кать всё новых участников в от­ряд. Ведь ещё так много со­ветских бойцов ждут в земле, когда их отыщут и похоронят по- человечески. И так много рос­сийских семей не знают о судь­бе своих дедов и прадедов. 

Редакция

Картина дня