Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Озвучка выделенного текста
Настройки
Обычная версия
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы
(видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Назарово
15 апреля, чт
Настройки Обычная версия
Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы (видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Назарово
15 апреля, чт

Я помню...

27 января 2021
10

Сегодня каждый из нас, слу­шая живых свидетелей того вре­мени или читая хронику, особую боль ощущает, видя фотографии измождённых голодом детей. Об этом много написано книг, стихов, воспоминаний. Как, к примеру, эти, пронизывающие душу и сердце строчки: «Их теперь совсем немно­го — тех, кто пережил блокаду, кто у самого порога побывал к земному аду. Были это дети просто, лишь мечтавшие о хлебе, дети маленько­го роста, а душой почти на небе…». Они быстро разучились шалить, потом разучились смеяться и даже улыбаться. Они — особенные дети, дети блокадного Ленинграда. Кто-то из них (кто постарше) хо­рошо помнит те события, у более младшего возраста сохранились в памяти некоторые фрагменты и рассказы мам и бабушек.

Однажды дочка спросила у своей мамы: «Я помню, у меня когда-то была очень хорошая игрушка, такая красивая-кра­сивая, но ты отобрала у меня её. Что это было?» — «Неужели ты помнишь? — прозвучал ма­мин ответ. — Ведь ты была со­всем маленькой...»

Вот с этих воспоминаний и начался наш разговор с Аллой Абрамовной Авербух, коренной петербурженкой, для которой после эвакуации из блокадного Ленинграда город Назарово стал вторым родным городом.

Она родилась в Ленинграде. Родилась в первый день начала второй мировой войны (2 сентября 1939 года), в день, который счи­тается началом крупнейшего во­оружённого конфликта в истории человечества. Её дедушка по от­цовской линии окончил Женевский университет, был зубным врачом. Во время войны работал простым доктором в госпитале, лечил ра­неных солдат. Умер в 1932 году, за день до того, как приехали люди на чёрном «воронке», чтобы его аре­стовать. Бабушка была настоящей красавицей, преподавала музыку. Отец тоже был хорошим музыкан­том, в одно время даже учился с Д.Д.Шостаковичем. Затем, в силу определённых обстоятельств, по­шёл работать, а после поступил в Ленинградскую лесотехническую академию, где училась и мама Аллы. «Она в то время была очарователь­ным созданием», — говорит Алла Абрамовна. Дочке тоже прививали любовь к музыке с детства, с ней занимался персональный педагог.

Такая красивая «игрушка»

Но давайте вернёмся к вос­поминаниям о тех страшных днях блокады. Что же это за кра­сивая игрушка была, о которой помнила маленькая девочка?

- Мама, как и многие другие женщины, по ночам дежурила на крыше дома и брала с собой меня, — рассказывает Алла Абра­мовна. — Уже с первого дня начала блокады началась массированная бомбардировка города, а еще фа­шисты сбрасывали зажигательные бомбочки. Они были небольшие (около 1 кг или чуть больше). Их сбрасывали кассетами или сери­ями. Но эти «зажигалки» обладали такой пробивной силой, что вполне хватало прошить крышу дома. Сра­батывал взрыватель, внутренняя начинка расплёскивалась, при­липала к конструкциям дома и за­жигала их. Дома начинали гореть. Дежурные на крышах должны были забрасывать эти фугасы мешками с песком. Вот в очередное дежур­ство такая бомбочка (она была по­хожа на лампочку) и оказалась у меня в руках. Вероятно, я думала, что это красивая игрушка. Пред­ставляете, что бы было, если бы одна из женщин не заметила и не окрикнула маму? Она могла просто взорваться у меня в руках!

Ноябрь 1941-январь 1942: самое тяжёлое время блока­ды. Все ресурсы были полно­стью исчерпаны, а ещё низкие температуры, водопроводная сеть не работала, кончились запасы топлива, отключена канализация… Каждый день в Ленинграде умирало более 4 000 тысяч человек.

Сладкая земля

- Один из пожаров уничтожил Бадаевские продовольственные склады с сахаром, мукой, маслом, — рассказывает Алла Абрамовна. — Огненная стихия бушевала не­сколько дней. Растопленные про­дукты смешались с землей. Часть этих продуктов стекла в Неву, часть осталась. А когда наступили моро­зы, женщин, в том числе и маму, приглашали долбить и собирать землю, и сдавать её. Всё это де­лалось под охраной военных, что­бы, не дай бог, кто-то мог унести с собой. Землю увозили, делили на кусочки и давали людям по карточ­кам. Земля оказалась сладкой (!),

а в каких-то местах даже чувство­валась плёночка, что-то вроде масла. Нева застыла, водопровод не работал, топлива не было, а эту землю надо было прокипятить, процедить, а затем пить эту мутную воду. «Бадаевскую землю» меняли на хлеб… Вспоминая те дни, мама говорила мне: «А ты как-то умудря­лась эту землю просто сосать…».

Признаться, мне страшно было слушать этот рассказ.

Рисовая водичка

- Всех детей до 6-ти лет прикре­пили к детской консультации, — про­должает Алла Абрамовна. — Дело в том, что раненым в больницах вари­ли рис, а рисовую водичку выдава­ли детям. Причём одну бутылочку в день. А для этого матери надо было привести туда ребёночка, показать его, и чтобы эту водичку он выпивал здесь же, в консультации.

От смерти нас спасла тётя

- Всем женщинам старше 35-ти лет было запрещено уез­жать из блокадного города. Де­тей эвакуировали на большую землю одних. А тётя, папина се­стра, работала на военном заво­де им.Ворошилова. Перед эва­куацией завода она долго ходила по инстанциям, чтобы ей разре­шили взять с собой двух бабушек и меня, но обязательно с мамой. Такое разрешение было получено. Завод был эвакуирован в Красно­ярск (сейчас это известный «Крас­маш»). Мы вначале жили в бараке на ст.Злобино, а потом переехали в Дорохово, где мама стала работать учителем в школе. Там я пошла в 1-й класс. После окончания 7-го класса (1947 год) я уехала в Ленин­град к тёте, которая вернулась из эвакуации. Окончила ленинград­скую школу № 193 (10 классов).

Волею судьбы Алла Абра­мовна вновь приехала в Си­бирь. Здесь окончила педаго­гический институт. Работала в школе рабочей молодёжи, а затем до самой пенсии — учите­лем математики в школе №11.

- Мама часто вспоминала Эле­онору Владимировну Шилько, с которой познакомилась в Наза­рово, — говорит моя собеседница. — Как педагоги, они часто встре­чались на учительских конферен­циях, разговаривали. Элеонора

Владимировна в 1940 году в числе 4-х лучших выпускниц педагогиче­ского училища была направлена на учёбу в Ленинградский инсти­тут им. А.И.Герцена. И с началом войны оказалась в блокаде. Про­должая учиться, работала на со­оружении оборонительных укре­плений, дежурила, как и мама, на крышах домов и т.д. Так что, общаясь, им было что вспомнить.

Только через 44 года после Победы (в 1989 году) прави­тельством был утверждён по­чётный знак «Житель блокад­ного Ленинграда» — статус, при­равненный к ветеранам ВОВ. Есть такой знак и у Аллы Абра­мовны. Блокада — собственная и непростая часть её жизни.

PS. Коренные ленинградцы или петербуржцы — особая по­рода людей. Их привычки, по­ведение выработаны годами и поколениями, это просто «врос­ло» в генетику корнями. В этом я убедилась, познакомившись с Аллой Абрамовной. Подкупает интеллигентность, начитанность, деликатность, я бы сказала — ари­стократическая манера поведе­ния этой женщины… Кстати, по дедушкиной линии корни идут от знаменитого дворянского рода Седовых. Она встретила меня в элегантном брючном костюме, на ногах туфельки на каблуках... Я не стала её фотографировать, а попросила фото её юности. Это 1959 год, г.Ленинград. Кстати, тогда, гуляя по Невскому проспек­ту, она неожиданно увидела свою фотографию в витрине фотоате­лье. Красавица! Не правда ли?!

Спасибо Вам, почтенная Алла Абрамовна, за мужество. За то, что Вы вытерпели, выстояли, вы­жили. Всех земных Вам благ. Здо­ровья. Живите долго и счастливо!

Фото Ленинграда: https://histrf.ru/lenta-vremeni/event/view/dien-sniatiia-blokady-ghoroda-lieninghrada

Редакция

Картина дня